Маргарита Бурсевич - Логово серого волка [СИ]

— Есть сомнения? Неуверенность?

— Смущение и немного растерянности, — нашла я более точные слова.

— Это не беда. Теперь скажи, что думаешь о новом доме?

Что думаю? Не знаю — должна была признаться себе.

— Все произошло так внезапно, что я не думала об этом.

— Так этим мы сейчас и занимаемся. Так что?

В памяти всплыли коридоры и переходы, лестницы, бойницы, многочисленные обитатели замка, которых я не могла воспринимать отдельно от нового дома. Голубятня, смех гоняющейся за птицами детворы, внимательные часовые, которым служанки с кухни тайком таскали пирожки. Что думаю я обо всем этом?

— Мне нравится чувствовать себя частью всего этого, — сказала я вслух.

— Последнее, но, пожалуй, самое главное — Грей.

— Грей. Знаешь, пожалуй, его я не боялась никогда. Он вызывал трепет, уважение и немного напряженного ожидания. Не понимаю почему, но он изначально ассоциировался у меня с высокой каменной стеной — неприступной и надежной. Долгое время я видела в нем хорошего хозяина, сильного воина и справедливого господина. Мне никак не верилось, что он совершенно серьезно относится ко мне. Считала, что это блажь, и искренне раздражалась, когда окружающие подталкивали меня к нему. Не знаю, когда все изменилось. Когда он перестал быть для меня лордом Вульфом и стал мужчиной из плоти и крови. Знаю одно, что-то очень крепкими толстыми канатами привязывает меня к нему. Это нечто большее, чем восхищение или страсть. Нечто тягуче-нежное с огненной начинкой. То, что заставляет ждать его прихода и ловить его взгляд, трепетать от каждого его прикосновения и греться в лучах его тепла.

— Любовь? — серьезно спросила Руфь.

Слово, произнесенное Руфь, оглушило. Я обернулась к кормилице, чтобы что-нибудь ответить, но слова застряли в горле. Ответить, но чем? Отрицанием или согласием, теперь уже и для меня очевидного явления. Ведь она совершенно права — это именно то, чего недоставало в том потоке речи, который я произнесла несколькими минутами ранее. Более того, это как раз то слово, которое может заменить все вышесказанное.

Какими же быстрыми и в то же время бесконечно долгими бывают минуты прозрения. Мысли понеслись быстрым потоком, но сосредоточиться я могла только на одной — как же такое короткое слово может быть вместилищем стольких чувств. Оно казалось ничтожно малым, и совсем не соответствовало распирающим мою душу чувствам и эмоциям.

Руфь молча ждала, когда я решусь. Но оказалось, что порой очень сложно издать даже звук. Мне даже ответить согласием на предложение Грея было легче, чем сейчас обнажить душу и сжечь последние мосты. Но обманывать себя глупо, да и бессмысленно. Скажу я его вслух или буду как сокровище хранить только для себя — какая разница? Это чувство есть, и оно растет каждый день вместе с моей верой в мужчину, которому досталось мое сердце.

— Любовь, — слетело с моих губ на выдохе.

Пока я смаковала новое для себя слово, Руфь забрала из моих рук Богдана.

— Пойдем, прогуляемся, — пояснила она мне свои действия и, оставив меня в немой растерянности, ушла.

Но не успела я обернуться ей вслед, как сильные теплые руки сомкнулись вокруг меня.

— Любовь? — едва слышно выдохнул мне в макушку Грей, стоящий позади меня на коленях.

Сердце судорожно дернулось и понеслось вскачь, пытаясь догнать стремительно побежавшую по венам кровь. Накатила жаркая волна, словно тысячи тонких иголочек впились в кожу. В ушах загудело, как будто я нырнула в холодную воду. И еще множество других ощущений, которые сложно описать, закружили в своем водовороте.

Грей терпеливо ждал и только крепче сжавшиеся руки на мне выдавали его волнение и нетерпение.

Могу ли я повторить сказанное Руфи? И как могу не сказать? Ведь он и есть тот единственный, кому предназначено это слово и прилагающаяся к нему лавина чувств.

Заставив себя расслабиться в его руках и откинуться на его грудь, сказала мягко и тихо, словно боясь спугнуть мгновение:

— Люблю тебя.

Судорожный вздох стал мне наградой за смелость. Грей принялся тереться лицом о мою шею, плечо и щеку, покрывать поцелуями все, до чего мог дотянуться в таком положении, и что-то бессвязно бормотать. Какими все же порой бывают податливыми сильные мужчины.

Еще минута и ему стало мало того, что он мог получить, обнимая меня со спины. Рывок и я удобно устроена на его коленях. На меня обрушился шквал страстных жадных поцелуев, и они были мало похожи на те, которые он дарил прошедшей ночью. Было в них нечто первобытное, собственническое, захватническое. Сейчас, когда из его объятий и поцелуев ушли трепет и ласка, стало понятно, насколько сложно ему было сдерживать свои инстинкты. Но меня больше не испугаешь напором. Теперь я знаю изнанку страсти, и она прекрасна, когда разделена с тем самым мужчиной. Теперь я была готова к новым ее граням и жадно впитывала тот огонь, который разжигал Грей.

Его губы сместились в область шеи и плеч, заставляя меня откинуть голову назад. А его губы, прокладывая влажные дорожки, неустанно бормотали:

— Родная моя, сладкая, нежная девочка. Моя. Моя. Вся моя.

От жаркого шепота, от сладких поцелуев, от смелых прикосновений кружилась голова и заходилось сердце. Дыхание стало прерывистым и как будто чужим. Нет, не чужим — его. Наше. Одно на двоих.

Наверное, нам стоило поговорить, но его волк уже не мог справиться с приливом желаний. И если быть честной с самой собой, то и мне его метод выражения чувств очень понравился. Мне всегда было сложно поддерживать ничего незначащие беседы и серьезные разговоры. А с Греем я могла выразить чувства и мысли ответными объятиями и поцелуями. Целовать, гладить, ласкать, дарить себя. Кому они нужны эти слова? Когда глазами, руками, телами можно сказать друг другу стократ больше.

Глава 47

Белая льняная простынь приятно холодила разгоряченную кожу. Я лежала на животе, наслаждаясь легкими поглаживаниями, прикосновениями немного шершавых пальцев к спине. Утомленная и счастливая, я вдыхала запах любимого мужчины и чувствовала себя невероятно счастливой в этом покое после бури. Как мы попали в спальню Грея, я не помню, слишком увлечена была происходящим, чтобы замечать такие мелочи. Поглощенная новыми гранями близких отношений, всецело доверилась мужу. И была не разочарована.

— Не спишь? — едва слышный шепот прошелся горячей волной вдоль позвоночника.

— Нет, — не желая ломать уютную тишину, также приглушенно ответила я.

Меня легко и аккуратно перекатили на спину, и я оказалась лежащей под большим мужским телом, всей поверхностью кожи ощущая его тепло и силу. Глаза в глаза. Очень интимно и возбуждающе. Он убрал с моей щеки прядь волос, внимательно следя за моей реакцией. А я только и могла, что довольной кошкой потереться о его руку.